Уголовные риски при работе с офшорными структурами в 2026 (7-й выпуск)

Что изменилось в регулировании офшоров в 2025–2026 году?

Уголовное преследование за офшорные операции в 2025–2026 годах переориентировалось с отдельных нарушений валютного законодательства на системное выявление схем уклонения от налогообложения прибыли контролируемых иностранных компаний (КИК). Следственный комитет РФ получил расширенный доступ к данным ФНС по уведомлениям о КИК, что позволяет выявлять расхождение между задекларированной прибылью и реальными оборотами за 6–18 месяцев вместо прежних 3–5 лет.

До 2022 года офшорные структуры функционировали преимущественно как инструмент налогового планирования под административным контролем ФНС. С 2023 года Росфинмониторинг обменивается данными с СКР в режиме реального времени по транзакциям, связанным с юрисдикциями из перечня офшоров Минфина. По состоянию на май 2026 года в этом перечне 41 юрисдикция, причём ОАЭ исключены из него в январе 2024 года, что существенно изменило практику структурирования.

Ключевое изменение — усиление применения статьи 193.1 УК РФ о переводе средств по подложным документам. Ранее следствие ограничивалось статьёй 193 (невозврат валютной выручки), которая предполагает доказывание умысла на уклонение от репатриации. Статья 193.1 позволяет возбудить дело при наличии единственного перевода с использованием сфальсифицированного контракта — без доказывания систематического характера нарушений.

Какие статьи УК РФ применяются при офшорных схемах?

При офшорных операциях следствие применяет не одну, а совокупность составов, что переводит дело в категорию тяжких преступлений и создаёт основания для ареста имущества на территории России. По статистике СКР за 2024 год, в 78% дел о валютных нарушениях с участием иностранных структур предъявлялись минимум два состава одновременно.

Статья 174.1 УК РФ о легализации денежных средств исторически применялась как дополнительный состав при наличии основного преступления. С 2024 года следствие предъявляет её самостоятельно, если сумма операций с офшорными компаниями превышает 6 млн ₽ и имеются признаки придания правомерного вида происхождению средств — например, оформление займа от офшорной «дочки» в российскую компанию.

После предъявления обвинения по совокупности статей 193 и 174.1 УК РФ у стороны защиты есть, как правило, 48–72 часа до рассмотрения судом вопроса о мере пресечения. На этом этапе разрыв между своевременным привлечением защитника и промедлением определяет, будет ли обвиняемый в СИЗО или под подпиской.

Чем уголовная ответственность за офшоры отличается от административной?

Граница между административным и уголовным преследованием за офшорные операции проходит по двум критериям: сумме нарушения и субъекту ответственности. Административная ответственность по статье 15.25 КоАП РФ применяется к юридическому лицу и влечёт штраф от 75% до 100% суммы незаконной валютной операции. Уголовная ответственность — к физическому лицу (директору, бенефициару), при этом пороговые суммы по статье 193 УК РФ начинаются от 100 млн ₽.

На практике оба производства ведутся параллельно. ФНС и ФТС формируют материалы об административном правонарушении, одновременно передавая информацию в СКР при превышении уголовного порога. Это означает, что уплата административного штрафа юридическим лицом не прекращает уголовного преследования директора. Более того, факт уплаты штрафа может использоваться следствием как косвенное признание совершения противоправного деяния.

Принципиальное различие — в сроках давности. По административным делам о валютных нарушениях давность составляет 2 года (статья 4.5 КоАП РФ). По статье 193 УК РФ (часть 1, средней тяжести) — 6 лет, по части 2 (тяжкое) — 10 лет. Это означает, что операции 2016–2020 годов могут стать предметом уголовного расследования в 2026 году.

Описанное соотношение административной и уголовной ответственности — базовый уровень. Конкретная ситуация зависит от структуры владения, юрисдикции офшора, наличия уведомлений о КИК и характера операций. Оценить уголовные риски по конкретной структуре можно в рамках консультации.

Как следствие строит доказательную базу по офшорным делам?

Следствие по делам об офшорных операциях строится на трёх источниках доказательств: данных SWIFT-транзакций, полученных через ЦБ РФ; материалах автоматического обмена финансовой информацией (CRS/FATCA) с иностранными налоговыми администрациями; и показаниях сотрудников российских компаний, вовлечённых в структурирование операций. В 2025 году к этому добавилась информация от российских банков, обязанных с 2024 года сообщать о подозрительных трансграничных операциях в Росфинмониторинг в течение 3 рабочих дней.

Практика показывает: следователи используют «дорожную карту» — от банковских выписок российской компании к выявлению офшорного контрагента, затем через запросы ФНС в рамках CRS к установлению бенефициара, и наконец через оперативно-розыскные мероприятия (ОРМ) к доказыванию контроля физического лица над офшором. Эта цепочка занимает 12–18 месяцев.

Международные запросы о правовой помощи (МППО) следствие направляет в страну регистрации офшора и в страну расположения банковского счёта — это разные юрисдикции. Запрос в реестр Британских Виргинских островов обрабатывается в среднем 18–24 месяца, однако российские следователи получают необходимую доказательную базу из российских источников ещё до получения ответа на МППО — и используют его лишь для формального подтверждения уже известных фактов.

Ключевое доказательство по статье 199 УК РФ в части КИК — расхождение между прибылью, указанной в уведомлении о КИК, поданном в ФНС, и реальными оборотами офшорной компании, установленными следствием. Расхождение свыше 50% является для следствия индикатором умышленного занижения базы. Источник: ФНС России — методические рекомендации по КИК.

Что проверить до того, как придут с запросом

• Поданы ли все уведомления об участии в иностранных организациях (статья 25.14 НК РФ) за последние 3 года.
• Соответствует ли задекларированная прибыль КИК фактическим оборотам по банковским выпискам офшора.
• Есть ли документальное подтверждение деловой цели каждого трансграничного перевода в пользу офшорных контрагентов.
• Хранятся ли корпоративные документы офшора (протоколы, решения, контракты) в защищённом месте, а не в облаке, доступном следствию.
• Назначен ли ответственный сотрудник (compliance officer), который знает, как действовать при получении запроса налогового органа или следователя.

Практика защиты по делам об офшорных операциях

Анализ завершённых дел показывает две устойчивые закономерности. Первая — успешная защита строится на атаке доказательственной базы на этапе следствия, а не в суде. Вторая — переквалификация с тяжкого состава на менее тяжкий на досудебной стадии даёт принципиально иной результат по мере пресечения.

Оба приведённых случая демонстрируют: результат защиты принципиально зависит от того, на каком этапе привлечён защитник. По делам с КИК ключевой момент — получение уведомления ФНС о проверке или вызов на допрос в налоговый орган. Именно тогда есть 2–4 месяца для формирования позиции до передачи материалов в СКР.

Как снизить уголовные риски при работе с офшорными структурами?

Снижение уголовных рисков при работе с офшорными структурами строится на трёх уровнях: корпоративной прозрачности, документальном подтверждении деловой цели и процессуальной готовности к проверке. Это не одноразовая задача — требуется ежегодная актуализация с учётом изменений перечня офшоров Минфина и обновлений ФНС по методологии КИК.

Для собственника ООО / АО с офшорной структурой

Основной риск — квалификация по статье 199 УК РФ за незадекларированную прибыль КИК. Приоритетные меры: своевременная подача уведомлений о КИК, документирование наличия substantive business presence в юрисдикции офшора, ежегодная сверка задекларированной и фактической прибыли. При выявлении расхождения — добровольная доплата налога до начала проверки: примечание к статье 199 УК РФ позволяет прекратить дело при первичном привлечении и полном погашении недоимки.

Для наёмного директора российской компании

Наёмный директор несёт риск по статьям 193 и 193.1 УК РФ за подписание платёжных документов в пользу офшорных контрагентов. Ключевая защита — документальное подтверждение получения инструкций от акционера и отсутствия у директора сведений о подложности документов. Если директор действовал по указанию совета директоров или мажоритарного акционера, это смягчающее обстоятельство, но не основание для прекращения дела.

Для главного бухгалтера

Главбух привлекается к ответственности как соисполнитель по статье 199 УК РФ при наличии доказательств того, что он знал о заниженной декларации по КИК. Практика показывает: следствие использует показания бухгалтера против директора в обмен на прекращение дела в отношении самого бухгалтера. Без выработанной процессуальной позиции до первого допроса бухгалтер рискует оказаться как в роли свидетеля, так и обвиняемого.

Экономика решения здесь однозначная: стоимость уголовно-правового аудита структуры с КИК кратно ниже стоимости защиты по возбуждённому делу. Арест имущества в рамках уголовного дела блокирует не только офшорные активы, но и российские операционные счета — что фактически означает остановку бизнеса на срок расследования.

Ситуация с офшорными структурами требует конкретной оценки — с учётом юрисдикции, характера операций и года возникновения рисков. Универсальных рецептов нет, есть рабочая позиция под вашу структуру.

Вопросы и ответы

Уголовное преследование за офшорные операции в 2026 году — не редкое исключение, а предсказуемый сценарий для компаний с международной структурой, которые не провели ревизию рисков в течение последних двух лет. Следствие имеет технические инструменты для реконструкции корпоративных цепочек без участия иностранных регуляторов.

«Ветров. 49» специализируется на налоговой уголовной защите с 2017 года. В рейтинге Право·300 с момента основания. За 2023–2025 годы завершено более 40 дел с участием иностранных структур — от прекращения на стадии доследственной проверки до переквалификации в суде.